Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
00:49 

to be holy, Шоу/Рут, PG-13

Elika Z.
I was an Angel, living in the Garden of Evil
Название: to be holy
Автор: Anniely
Пейринг: Шоу/Рут
Жанр: повседневность
Рейтинг: PG-13
Саммари: Социопатка просыпается. Бывшая наемная убийца наблюдает за ней. Кричать нельзя.
Перевод: Elika Z.
Примечание переводчика: первая часть серии (вторая лежит здесь). Все сдержанно и прямо, как я люблю.

Шоу со стоном открывает глаза. Она пытается сесть, но тело, кажется, вылеплено из боли, а не из плоти.

- Черт. Уж лучше верните меня в мир мертвых, - бормочет она, прикрывая глаза от света, льющегося из окна.

В комнате тихо, только шуршит одеяло, когда она откидывается назад. Она слышит шум машин за окном; автомобильный поток, подобно волнам в океане, захлестывает Нью-Йорк.

Шоу улавливает спокойное дыхание совсем рядом; ей даже не нужно смотреть в ту сторону, чтобы понять, кто там сидит, подтянув ноги к груди и обняв колени руками в попытке уместить длинное тело на слишком маленьком стульчике.

- Ты спишь? – спрашивает Самин несколько секунд спустя. Она не любит тишину, тишина чересчур ненадежна. Одно неверное движение, неверный шаг – и они знают, что ты здесь. Она предпочитает шум, громкий и открытый, скрывающий все и в то же время ничего.

- Нет, - дается простой ответ, и только.

- С каких пор ты стала мастером односложных ответов?

- Финч сказал, что пока ты набираешься сил, мне нельзя на тебя кричать.

Шоу ухмыляется, хотя от этого саднит лицо. Большую часть своей взрослой жизни она провела с голосами в ухе, говорящими ей куда идти, что делать и в кого стрелять. Голоса до сих пор нашептывают ей, но сейчас они указывают, кого спасти от выстрела, и просят ее быть осмотрительной. Голос у Финча спокойный, но когда она целится слишком высоко, он становится слегка раздраженным. Голос Джона ровный и решительный.

Голос Рут жесткий и режущий, и Шоу хочется укутаться им, просто проверить, как долго она сможет продержаться и не порезаться об него (и даже после этого она не прекратит слушать, а продолжит упорствовать, упорствовать, упорствовать).

- Как бы ты язву себе не заработала, - говорит Шоу, а затем отвлекается на хлопья пыли в солнечном свете. Снежинки, хочет сказать она, но вовремя осекается. Должно быть, ее держат под очень хорошими препаратами.

- Можешь кричать на меня, сколько хочешь, если тебя не волнует, что я под эти крики усну, - продолжает она.

Когда Шоу смотрит налево, лицо Рут оказывается в паре сантиметров от ее собственного. Волосы спадают ей на глаза.

Шоу даже не моргает.

Все шутки разом теряются по пути от мозга ко рту, и она безмолвно смотрит, только смотрит. Хотя она скорее предпочтет оказаться мертвой, чем вот так смотреть на Рут.

- Ты едва не погибла, - говорит Рут, после мгновения, длившегося, казалось, вечность. Возможно, так оно и есть. Шоу отсчитывает время по трепету ресниц Рут и ее собственного сердца.

- Но не погибла же, так что в любом случае, бессмысленно об этом говорить, - парирует Шоу, стараясь, чтобы ее голос звучал раздраженно, но на деле он прозвучал хрипло.

- Если бы мы тебя не нашли, Грир бы тебя убил.

- Он не справился со своей задачей, в отличие от вас, так что…

Шоу действительно хочет сказать в ответ Я бы не позволила ему себя убить; я знала, что вы все придете за мной; спасибо, но слова обломком застревают где-то под легкими, и от этого становится трудно дышать.

А Рут продолжает на нее смотреть, приковывает взглядом к постели, не давая возможности убежать (а, может быть, в бегстве и не было необходимости).

- Я бы сожгла мир дотла, чтобы тебя найти, - говорит Рут.

Шоу хочется рассмеяться, потому что она ей верит.

- Не думаю, что Финч такое бы оценил, - вместо этого произносит она, почесав перевязь на руке. Большая часть ее тела сокрыта под бинтами, возможно, она рассыплется на части, если кто-нибудь потянет за нужную ниточку.

- Не шути так, - говорит Рут, и это звучит как мольба. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Шоу вздыхает, устав от саднящих, сломанных костей. Она видит золотую урну на столе; видит отца под обломками их машины; видит Майкла на полу в луже собственной крови; видит людей в черном вокруг могилы Джосс; видит, как пуля Херша попадает в Рут; видит Медведя и Джона, Финча и Фаско. Для каждого человека, который ей не безразличен, у нее в сознание подготовлена коробка. Все эти коробки промаркированы и аккуратно подписаны, и в них помещается каждая частичка эмоций, чтобы Шоу не пришлось носить их с собой в карманах.

Она смотрит на Рут, для которой выделена не одна коробка, - потому что первая заполнилась слишком быстро. Для нее в сознании Шоу отведен небольшой уголок, заваленный маленькими коробочками, и Шоу хочется просто все поджечь, сгореть и вернуться к тому моменту, когда никто не произносил ее имя, как оправдание.

- Мы убийцы, Рут. Мы не знаем, как быть счастливыми.

Это раздался ее собственный голос; ей не так уж хорошо удается говорить громкие фразы, но голос достаточно тих, чтобы проникнуть в трещины, пробраться под кожу.

- Я не прошу счастья, Самин.

Если бы люди могли парить, Самин бы ударилась об потолок, - бум, бум, бум, - потому что она не правильно все восприняла. Она не знает никого, кто произносил бы ее имя (так), что оно становилось ей оправданием.

- Ты же знаешь, - пытается она, ох, как она пытается. – Что у меня расстройство личности, да?

- Я не пытаюсь тебя исцелить, - говорит Рут, - ты не кажешься мне больной.

А вот сейчас Самин не откажется, чтобы на нее накричали. В таком случае не нужно отвечать, только терпеливо сносить.

Но Рут просто берет ее за руку (по каким-то причинам Шоу ей это позволяет) и тянет за развязавшийся край марли. Руки у Шоу холодные, а у Рут – очень мягкие… теплые, не мягкие (или все одновременно?).

Самин стонет, свободной рукой трет лицо. Она снова чувствует себя четырехлетней девочкой, упавшей с качелей. Она и раньше видела, как падали другие дети, и знала, что надо заплакать. Но она лежала на лужайке перед домом, устремив взгляд в голубое небо, и не могла выдавить из себя ни слезинки, неважно, как сильно она старалась. Тогда Самин решила встать и снова залезть на качели, - пусть кто-нибудь другой плачет.

То же самое решение она принимает сейчас. К черту все, она только что вернулась из мертвых, и ей не нужны эмоции, чтобы чувствовать.

- Тогда чего ты хочешь? – спрашивает она, и слегка сжимает пальцы Рут.

- Говорить с тобой, когда пожелаю, - произносит Рут.

- Ты и так говоришь со мной, - напоминает Самин, - вне зависимости от того, хочу ли этого я.

Рут улыбается, наклоняет голову набок, и спавшие волосы ненамного открывают ее лицо. У нее под глазами темные круги, и Самин хочется стереть их, но она понятия не имеет как.

- И то верно. К тому же, ты уже мой подельник.

- Веселые времена.

- Я бы хотела, чтобы ты приложила все усилия, чтобы остаться в живых, - мягче говорит Рут. – Потерять Машину это как потерять свое предназначение. Но потерять тебя будет все равно, что потерять себя.

В одной из коробок хранится небольшое воспоминание: они стоят перед домом бабушки сразу же после ее похорон, и мама плачет. Зачем нам надо было сюда приходить, если ты так расстраиваешься, мама? Мама берет ее на руки и обнимает. Есть вещи, Самин, которые ты делаешь не для себя, а для других.

- Осталось еще семь жизней, - говорит Самин и притягивает к себе Рут, которая слишком ей доверяет, чтобы сопротивляться. Как будто бы они не могут с легкостью переломать друг другу шеи двадцатью различными способами.

- Только не думай, что я не накричу на тебя позже, - говорит Рут и сворачивается клубочком возле нее, ее дыхание щекочет Самин шею.

Самин согласно хмыкает. Что тогда, что сейчас она совсем не против старых-добрых криков. Она слегка отворачивает голову, чтобы не проснуться с полным волос ртом. Ее рука зажата под странным углом прямо на уровне груди Рут, но она не собирается жаловаться. Вся ее левая сторона приятно согрета.

Самин засыпает, зная, что где-то за этими стенами ведется война искусственных интеллектов, которая может стоить им жизни; что семи жизней может оказаться недостаточно; что она до сих пор не понимает, что такое отношения, не говоря уже о том, как люди их строят (она до сих пор не уверена, состоит ли она в отношениях); что ее порезы и раны будут завтра утром саднить.

Но ей тепло, возможно, только это и имеет значение; возможно, она по утру получит стейк на завтрак. Да, она определенно собирается просить Джона принести ей стейк; он не станет зачитывать ей лекцию по мере выздоровления тебе следует питаться здоровой пищей, которые так любит Финч.

Возможно, они даже позволят Медведю с ней остаться. В этой кровати хватит места троим, думает Самин, прежде чем уснуть.

@темы: my ff, ff, POI

URL
Комментарии
2015-02-23 в 10:53 

helix-zaza
Спасибо. Прекрасная работа и отличный перевод.
С удовольствием прочитала.

2015-02-23 в 18:06 

Alyssa
Нет - это то же Да, только чуть-чуть попозже
Ух ты, здорово, СПАСИБО за перевод, несмотря на то, что уде читала его в оригинале, мурашки посетили меня и в это раз (это комплимент)! Рада, что он Вам понравился, если найду еще что-то стоящее, непременно кину Вам ссылку)))

   

Gods & Monsters

главная